Спектакли
"Гроза", Островский А.Н., Мейерхольд В.Э., 09.01.1916
"Гроза", Островский А.Н., Мейерхольд В.Э., 09.01.1916
Название спектакля
Дата премьеры
Жанр
Драма в 5-ти действиях и 6-ти картинах
Автор произведения
Островский Александр Николаевич - Автор пьесы
Площадка
Александринский театр. Основная сцена
Время создания
История создания
Действие происходит в городе Калинове, на берегу Волги. Между 3-м и 4-м действиями проходит 10 дней. В спектакле поет хор Архангельского. Начало в 8 часов вечера Спектакль прошел 19 раз: Сезон 1915/1916 гг. - 11 раз Сезон 1916/1917 гг. - 8 раз Из «Театрального календаря» Санкт-Петербургской государственной театральной библиотеки: 9 января 1916 на сцене Александринского театра состоялась премьера спектакля по пьесе А. Н. Островского «Гроза» в постановке В. Э. Мейерхольда. Несмотря на то, что на программке спектакля было обозначено «по возобновлении» (это отсылало зрителей к первой постановке пьесы в 1859 году), режиссерское прочтение В. Э. Мейерхольда и яркий визуальный ряд, созданный художником А. Я. Головиным, говорил о совершенно новом прочтении пьесы. Режиссер, всегда отрицавший бытовой театр, столкнувшись с драматургом-бытописателем, пришел к выводу, что Островского надо воспринимать, как поэта, в его тексте надо уловить мелодию, надо найти в нем «ритмически-тонкую музыку». В беседе с артистами александринской труппы, опубликованной впоследствии журналом «Любовь к трем апельсинам» *, Мейерхольд сосредоточил свое внимание, прежде всего, на том, как следует произносить текст Островского. Зрители увидели на сцене не «темное царство», а «царство берендеев»*. Город Калинов превратился в сказочный град Китеж, вырванный из конкретных обстоятельств XIX века, «стихотворение в красках».* Трактуя пьесу как романтическую драму, «"темное царство", о котором так много любят говорить защитники быта у Островского, отошло на задний план и стало служить только декоративным фоном»*. Сам художник вспоминал о том, что «пытался создать фон, соответствующий стилю русской поэтической драмы, показав при этом ее национальные особенности…, хотел придать всему зрелищу красочность и впечатление довольства», что должно было «символизировать косность мещанского мира Кабаних и Диких»*. Нечто вечное, исконно русское выступило в обобщенном и грозном виде. Этот красочный, яркий материальный мир губит духовное начало — Катерину. На роль Катерины режиссером была выбрана Е. Н. Рощина-Инсарова — актриса, чьи героини воспринимались зрителями только как современные женщины, олицетворение модного женского типа: ее прически, манеры, платья со сцены уходили в жизнь, в быт. «Рощина-Инсарова — с ее большими, глубокими, грустными глазами, со всем ее скитским обликом, точно сошедшая с картины Нестерова — Катерина, лучше которой не подыскать… При грозных прорицаниях ее проникновенного голоса в театре водворялась мертвая тишина… Становилось действительно страшно»* Постановка, по праву считающаяся одной из вершин режиссерского и театрально-декорационного искусства, вызвала бурю недовольства у современников. «Пестрота, нарядность костюмов дают впечатление иллюзорности, какой-то сказки жизни. Да полно, существует ли город Калинов?», — упрекали создателей спектакля за излишнюю живописность зрелища.* Многие театральные критики не приняли такую непривычную трактовку «Грозы»: на страницах печати появились статьи, полные едкого сарказма, шаржи на артистов, и даже сатирические стихи: — Что это за особа Мрачнее Чайльд Гарольда? — (Островский, встав из гроба, Спросил у Мейерхольда) — Трепещет, как осина, И плачет, и рыдает?.. —А это — Катерина! «Грозу» она играет. — «Грозу»! Да неужели? В «Грозе»… и эта дама? На что же вы глядели? Моя ли это драма? Быть может, Сологуба Здесь ставится новинка? Я поражен сугубо… Ведь здесь Александринка? Поставили картины Несвойственные быту, Из роли Катерины Слепили мне Лилиту… Не вижу я Дикого, Борис лопочет тихо, А ваша Шаровьева Совсем не Кабаниха… Добро, что Нестор мудрый Не вымолвил ни слова, Что в роли этой трудной Должна быть Пушкарева? И кто, кто дал вам право Тревожить мои кости?!.. А Мейерхольд лукаво: — Ах, спите на погосте, Велики раньше были И славны вы — Островский, А нынче заменили Вас — я да Теляковский.* В спектакле были крупные актерские работы — органичное соединение режиссуры и актерского мастерства. По словам критика Э. Старка, ансамбль александринских актеров впервые был «строго выдержан в возвышенном поэтическом духе»*.