"На бойком месте"

25.10.1865

Комедия в 3-х действиях

Александринский театр. Основная сцена

1865

Бенефис артистки Е.М. Левкеевой 1-й

Спектакль прошел 8 раз в сезоне 1865/1866 гг. «Оба главные характеры <…> совершенно удались автору, и характер жены даже больше, чем характер Бессудного <…> лицо Евгении Мироновны стоит, пожалуй, всей комедии и смело может быть отнесено к числу самых удачных женских лиц пьес Островского…» ([Баженов, А. Н.]. По поводу новой пьесы Островского // Антракт. 1865. 7 окт. (№ 127). С. 3). "...пьеса далеко не оправдала тех нетерпеливых ожиданий, с которыми обыкновенно встречаются все драматические опыты Островского…" (П-н. Петербургские театры // Антракт. 1865. 16 нояб. (№ 161). С. 4). "Вукол, этот новый, небывалый еще до сих пор тип, передан весьма характерно г. Самойловым. Личность Евгении, коварной, завистливой женщины, передана была довольно удачно г-жою Левкеевой, в бенефис которой в первый раз дана была эта комедия… Идеальная личность Аннушки нашла себе хорошую истолковательницу в лице г-жи Брошель, которая сделала все, чтобы оправдать не совсем правдоподобное лицо. Таким образом, благодаря стараниям артистов, новая комедия г. Островского имела некоторый интерес для публики…" (Там же). «А.Н. Островский в «Бойком месте» нарисовал картину захолустного быта центральной России. Сфера действия избрана была совершенно новая; типы — содержателя постоялого двора, занимающегося разбоем и его супружницы — разбитной бабы, служащей приманкой для жертв разбойника, никогда еще не фигурировали на сцене, а несмотря на то драма была принята публикою довольно холодно. Отчасти можно то приписать Самойлову, у которого Безсудный вышел до крайности мягким и простодушным, вовсе не похожим на задуманного автором приволжского кулака-разбойника; Левкеева (жена Безсудного) поддержала сколько могла пьесу своею игрою, полною ума и оригинальности. Миловидов — Нильский оказался тоже не довольно удалым; не видно было у него ухарских замашек, которыми отличаются захолустные бонвиваны. В первое представление роль плаксивой Аннушки исполнялась Брошелью, по обыкновению просто и трогательно, но потом она заболела и роль передали Струйской 1-й. Брошель более на сцене не являлась; свалившись как бы с неба прямо на амплуа драматической примадонны, она в продолжении двух лет несла репертуар на своих плечиках, была любимицею публики, а потом вдруг так же неожиданно исчезла — как блестящий метеор. Говорили, что у нее оказался порок сердца, почему доктора и предписали ей вовсе отказаться от сценических треволнений. После того в продолжении многих лет ее видали очень часто в театрах, всегда в крайней ложе второго яруса, вместе с сестрицею — балетною солисткою весьма небольшого роста, представлявшей в то время карася, или ерша в «Коньке Горбунке». Обе сестры занимали приличную квартиру в доме театральной дирекции. Наконец театралы перестали встречать симпатичную артистку и затем в 1871 году прочли в газетах, что г-жа Брошель скончалась». (А.И. Вольф. Хроника Петербургских театров. Ч. 3. С. 32)