"Заговор Фиеско"

25.05.1920

Александринский театр. Основная сцена

1920

В массовых сценах были заняты студенты Школы русской драмы. Спектакль прошел всего 19 раз: Сезон 1919/1920 гг. - 2 раза Сезон 1920/1921 гг. - 13 раз Сезон 1921/1922 гг. - 4 раза Из «Театрального календаря» Санкт-Петербургской государственной театральной библиотеки: «25 мая 1920 года на сцене Петроградского академического театра состоялась премьера спектакля «Заговор Фиеско» — пьесы Ф. Шиллера, запрещенной для исполнения в дореволюционной России. Спектакль стал поворотным в судьбе режиссера Николая Васильевича Смолича. Работа над спектаклем сопровождалась драматическими событиями. Это коснулось оформления спектакля. Декорации были поручены О. К. Аллегри, но к назначенному сроку он не успевал. За месяц до премьеры группа художников (П. Б. Ламбин, Г. А. Косяков, М. П. Бобышов, Б. А. Альмединген и М. П. Зандин) пришли к решению взять на себя коллективный труд выполнения декораций по эскизам О. К. Аллегри. Каждый из художников написал кто одну, кто две-три картины. А сам Смолич был вынужден подбирать костюмы «с миру по нитке». В служебной записке он писал о том, что нужно собрать: «1. Все имеющиеся мужские костюмы черного бархата (Италия, первая половина XVI в.). 2. Черные бархатные платья для женщин (можно и не бархатные). 3. Все мужские и женские костюмы из пьесы «Усмирение строптивой». 4. Все платья Джульетты из оперы «Ромео и Джульетта» работы Корвина-Круковского»*. Такие усилия превзошли все ожидания. «Что особенно обратило внимание зрителя в новой постановке, так это — декорации. За революционное время таких декораций для Александринского театра еще не делалось. Мало говорить, что они были роскошны, они отличались высокой художественностью и написаны с той импозантностью, которая, говорим не преувеличивая, невольно напомнила о давно прошедших временах Гонзаго. Несмотря на все величие и смелость архитектурных замыслов, декорации не давили своей громоздкостью ... Они были театральны, удобны при перестановках, а главное — талантливо исполнены».* Спектакль получился густонаселенным и пышным. Сегодня мы бы его назвали грандиозным костюмным зрелищем. Михаил Кузмин писал: «Я не знаю, существуют ли реальные практические основания для моего впечатления от шиллеровой трагедии в Александринском театре, но мне показалось, что для данного театра этот спектакль очень важен, более важен, чем это можно предполагать. Какой-то подсчет сил, возможностей и просто доброй воли, — смотр. Во-первых, почти единственный (не считая «Женитьбы Фигаро») спектакль, достойный академической сцены, вообще почти единственная постановка за этот сезон во всех трех академических театрах; во-вторых, новые, специальные декорации, обильная музыка, лучший состав (Ведринская, Тиме, Домашева, Студенцов, Лешков, Ге)»* Сохранились портретные зарисовки актеров в ролях, сделанные историком кино, драматургом, театральным режиссером Борисом Сергеевичем Лихачевым. В работе Смолича критики увидели задатки музыкального режиссера, уже через год он репетировал «Травиату» в бывшем Михайловском театре, начав новую карьеру, которая оказалась более успешной, нежели карьера актера и режиссера драматического театра.»