Гости, официанты - слушатели Студии при Государственном Академическом Драматическом театре
Спектакль прошел 26 раз:
Сезон 1925/1926 гг. - 23 раза в Михайловском театре
Сезон 1927/1928 гг. - 6 раз
«Мандат» — первая, и пока единственная, пьеса новой советской драматургии, которой удалось привлечь к себе внимание самих широких и разнообразных слоев публики. Впрочем, шум и разговоры по поводу постановки «Мандата», может быть, несколько затушевали значение этой пьесы, как явления драматургического, между тем как, на самом деле, я не сомневаюсь, что, где бы и как бы эта пьеса ни ставилась, в спектакле всегда будет доминировать ее текст и основной, авторский (а не режиссерский) сценарий. „Мандат" пока единственная новая комедия, в которой дан не жанр, типа Маковского или Лейкина, а быт, типовое обобщение, вскрывающее классовую подоплеку самых обыденных и, как будто, примелькавшихся обывательских отношений. „Мандат" — ярчайшее выражение основы мещанства. Павел Гулячкин (герой пьесы), ведущий свое происхождение несомненно от Недоросля, Хлестакова и, главным образом, Бальзаминова, неумирающий мещанин, после революции сменивший вывеску и торгующий под новой вывеской „всем, что есть дорогого на свете". Он впитал в себя все наследие прошлого, он — достойный сын своего отца, самодура купца, вопившего: „пустите меня за границу — я всех немцев перекалечу, — пускай переходят в русскую веру". Павел Гулячкин „ужасно идейный", но только идея у него вроде запоя. Ради идеи он „идет в приданое" к сестре, выходящей замуж за сына спекулянта из бывших дельцов, которому нужен свой собственный, домашний коммунист. Все развитие сюжета происходит в обстановке „квартирной жизни", среди мелких, пустых занятий, создающих иллюзию деятельности для этих, уже давно мертвых, но неумирающих людишек. Вот почему в основу постановки у меня положена квартира с ее обязательным разделением на гостиную, столовую, спальню, кухню, комнату жильца и коридор. Сценическая площадка превращается последовательно то в одну, то в другую из этих комнат, как этого требуют основные, характерные для каждой из них, бытовые процессы. Один из критиков в своей статье, после генеральной репетиции „Мандата" рекомендовал мне убрать тарелочки со стен столовой, впадая в ошибку многих театральных теоретиков, полагающих роль обстановки только к предметам на которых можно сидеть или которые можно брать в руки. Я мыслю взаимоотношение актера с обстановкой гораздо более широким и предметы, разглядываемые мне столь же нужны, как и все прочие предметы, вызывающие или определяющие движение актера. Переход одной обстановки и формы сценической площадки и другую совершаются у меня путем чистых перемен, посредством мгновенного переворачивания стенок вокруг вертикальной и части пола вокруг горизонтальной оси. Должен заметить, что насколько я знаю, последний прием применяется вообще впервые и, думаю, что это изобретение монтировщика спектакля Н.П. Акимова сулит большие возможности в обогащении театральной техники. В основу работы с актерами положены мною те же принципы, что и в „Полубарских затеях", показанных зимой прошлого года. Режиссер спектакля В. Раппапорт» (В.Р. Раппапорт. Ак. Малый - «Мандат» //«Рабочий и театр». 1925. № 39. С. 12)
Читать далее