Спектакль прошел 13 раз в сезоне 1924/1925 гг.
«Трудно было сделать более удачный выбор пьесы для открытия сезона в Академическом театре драмы, чем «Смерть Пазухина». Несмотря на свой почтенный возраст, комедия - сатира Салтыкова-Щедрина не потеряла остроты и
идеологически близка современному зрителю. В постановке несомненно обнаруживается влияние весенних гастролей Вс. Мейерхольда: желание «омолодить» классическую пьесу, сделать ее более «современной» лежит в основе
режиссерского замысла. Для выполнения этой задачи избран наиболее простой и легкий путь: приглашен левый художник, который должен произвести целительную операцию. Художник сделал свое: установил на сцене невиданные еще в Ак-театре декоративные сооружения, одел актеров в гротескные костюмы, но... омоложения не получилось. Сразу обнаруживается, что все внешнее оформление спектакля (декорация, костюм) никак не
выполняет основной своей задачи - помогать актеру в его игре. Ведь исполнители — актеры старой, академической, школы, привыкшие к ровной сценической площадке, к обычному, удобно сидящему на них костюму, к психологически оправданным положениям на сцене и т. д., то есть ко всему тому, против чего восстает новая школа («левый» театр). В результате явилось совершенно механическое соединение «старого» актера с экспрессионистическими декорациями, от чего старый актер потерял многое в силе своей игры, а экспрессионизм художника оказался лишним и ненужным балластом. В спектакле все время борются две силы: художник и актер. Режиссер, оказавшись между молотом и наковальней и лишенный возможности «совместить несовместимое», становится в конце концов на сторону актеров и предоставляет им играть, кто как умеет. Это, пожалуй, лучшее, что можно было сделать в данном положении, ибо актерское исполнение пьесы поистине превосходное. Корчагина-Александровская, Стрешнева, Малютин играют четко, с необычной выразительностью и подъемом, их реплики и монологи все время держат зрителя в напряжении. Новый для Ленинграда актер Нелидов, наметив интересный образ и показав хорошую технику, несколько недоигрывал, по-видимому, еще не освоившись с новым для него ансамблем. На Лерском сильно сказалось влияние малой сцены: игра утеряла былой масштаб, стала камерной, излишне мелкой; надеемся, что он скоро вернется к своей прежней «форме». Интересные фигуры дают Чижевская, Стахова, Жуковский и др. Внешнее оформление спектакля? Прежде всего надо признать, что здесь «опыт» сделан довольно смелый. Академическая сцена впервые видит подобную установку. Правда, в трех актах — 1, 3 и 4 художник М. Левин в значительной мере повторяет свой макет к постановке «Смерти Тарелкина», сделанный им два года назад в «Театре Новой Драмы», и лишь во втором дает совершенно новую и очень интересную форму, но то, что производило впечатление на маленькой сцене «Новой Драмы» — оказывается недостаточно сильным на громадной площадке Ак-драмы. Здесь нужны другие масштабы. Но главное, что вызывает самые большие сомнения: в наше время, когда так нужны простота, ясность и общедоступность, применение изысканных форм, доступных восприятию лишь небольшого круга подготовленных, может ли помочь театру выполнить его задачу по организации массового зрителя? Постановка «Смерти Пазухина» в этом отношении весьма поучительна. Нельзя забывать, что только путем органическим, путем коренного изменения актерской техники может измениться форма спектакля. И, конечно, поздно начинать «с азов» — переучивать старых мастеров, которые сильны и ценны-то именно «своим» мастерством. Если актеры Мейерхольда, воспитывающиеся на биомеханике, занимающиеся физкультурой и акробатикой, отрицающие традиционную психологию, могут создавать новые сценические формы, то, конечно, напрасно этого ожидать в Ак-театрах. Следует или принять их таковыми, как они есть, с их богатейшим актерским материалом, или вовсе не принимать». (К. Тверской. «Смерть Пазухина» // «Рабочий и театр». 1924. № 2. С. 7-8)ю
Читать далее