Вернуться
"Привидения", Карпов Е.П., 13.12.1924
"Привидения", Карпов Е.П., 13.12.1924
Название спектакля
"Привидения"
Дата премьеры
Жанр
Автор произведения
Ибсен Генрик Юхан
Площадка
Александринский театр. Основная сцена
Время создания
Редакция спектакля
Спектакль состоялся в связи с гастролями А. Моисси
История создания
Спектакль состоялся в связи с гастролями А. Моисси Был показан 4 раза. Из «Театрального календаря» Санкт-Петербургской государственной театральной библиотеки: 13 декабря 1924 г., в связи с гастролями выдающегося немецкого актера Александра (Сандро) Моисси, Ленинградский театр драмы выпустил спектакль по пьесе Г. Ибсена «Привидения» в постановке Е. П. Карпова. Роль Освальда Альвинга впервые была сыграна Моисси в далеком 1906 г. Тогда спектаклем «Привидения» открылась экспериментальная площадка Макса Рейнхардта — «Камерный театр». Освальд вошел в число наиболее значительных и ярких работ актера. Филигранная техника исполнения и внутренний масштаб образа потрясали ленинградского зрителя. Рецензенты были единодушны в своих суждениях. В представленных на русской сцене во время гастролей ролях, они улавливали главную тему актера. «Трагическое одиночество и обреченность — таковы два основные начала у Моисси. <…> Кажется, что мир для него населен какими-то страшными призраками, бороться с которыми человек не в силах», — писал режиссер и театральный критик Григорий Александрович Авлов.* Для театроведа Адриана Ивановича Пиотровского в образах Моисси всякий раз проглядывал «человек бесконечно одаренный, с нежным и глубоким чувством жизни, но со столь же глубокой уверенностью в собственной своей непоправимой гибели»*. Именно таким был Освальд «с повисшими, не могущими побороть земное тяготение руками». Жесты, движения, интонации были глубоко осмысленны и ритмически выверены. В пластическом рисунке роли чувствовалась динамика: стремительность и резкость движений сменялись болезненной немощностью, истощенностью. Партнерами Моисси в Акдраме стали В. А. Мичурина-Самойлова (Фру Альвинг), Р. Б. Аполлонский (Мандерс), В. А. Бороздин (Столяр) и Н. М. Железнова (Регина). Спектакль шел на двух языках. Моисси произносил свой текст на немецком, а остальные — на русском. Мичуриной-Самойловой казалось, что ей удалось взять верную «тональность» и играть с Моисси в унисон. «И все мои товарищи актеры … говорили, что, не вслушиваясь в слова, нельзя было заметить, что я играю на другом языке, чем он», — вспоминала актриса.* Однако же критика категорично утверждала обратное: «Пьеса шла вяло, поставлена не была, исполнители, стоя или сидя на месте в течение долгого времени, вели свои диалоги без всякого тона и, подчас, без твердого знания текста»*. Слаженного ансамбля, по мнению рецензентов, достичь не удалось, и блестяще сыгранный Освальд заметно выделялся на фоне остальных.Самые резкие замечания были высказаны в адрес исполнительницы Фру Альвинг. «Нельзя обойти молчанием грубого невежества и неграмотности в игре заслуженной актрисы Мичуриной», которая в финале «из соображения глубоко провинциального тщеславия и погони за трехгрошевым эффектом оставляет погибающего Освальда и занимается швырянием различных предметов в портрет старого Альвинга, чтобы затем брякнуться затылком об пол. Образ скорбящей матери искажается таким образом в фигурку озлобленной самки», — негодовал А. И. Пиотровский. * На отсутствие четко выстроенных, продуманных образов, диалогов и мизансцен, несомненно, повлияло то обстоятельство, что спектакль создавался на скорую руку и звучал на двух языках. Зритель это вполне осознавал. И в то же время, существенное различие методов построения ролей, которое мешало целостному восприятию спектакля, послужило поводом для разговора о разнице школ. Сравнивая технику Моисси с техникой актеров Акдрамы, критики безоговорочно отдавали предпочтение первой: «Способ подачи звука, четкая дикция, громадный диапазон голоса, богатство и оригинальность интонаций значительно превышают технические средства наших актеров, голоса и речь которых кажутся в сравнении с Моисси грубоватыми, дикция — небрежной, интонации — примитивны и ограничены».* Рецензенты призывали русских актеров серьезно переосмыслить свои подходы к работе над образами и «поучиться» у Моисси, «как можно и должно обрабатывать и использовать природный материал — свои физические данные»*.