Персоналии
Соловьёв Владимир Николаевич, режиссёр, критик, педагог, историк театра, драматург
Соловьёв Владимир Николаевич, режиссёр, критик, педагог, историк театра, драматург
Персоналия
Соловьёв Владимир Николаевич
Годы жизни
22.05.1888, Павловск - 08.10.1941, Ленинград
Вид деятельности
Режиссёр, критик, педагог, историк театра, драматург
Период работы в театре
1924 — 1926, 1929 — 1933
Биография
Мать — В.С. Соловьева — помощница костюмерши в балетной труппе императорских театров. C 1906 по 1912 учился на славяно-русском отделении историко-филологического факультета Петербургского университета. В 1908–1911 участвовал в студенческих театральных постановках. Изучал традиции комедии дель арте в спектаклях итальянских трупп в Петербурге в эпоху царствования Анны Иоанновны. С 1911 выступал как рецензент в журналах «Студия», «Новая Студия», «Любовь к трем апельсинам» и др. В 1914–1918 постоянно печатал обзоры театральной жизни Петербурга в журнале «Аполлон». В 1910-х стал одним из ближайших сотрудников Вс. Мейерхольда, высоко ценившего знания Соловьева (именно Соловьев впервые употребил термин «театральный традиционализм» (Аполлон. 1914. № 4. С. 44–54), впоследствии широко используемый в теоретических работах Мейерхольда). В 1911 принял участие в подготовке мейерхольдовской постановки «Арлекин, ходатай свадеб» (по сценарию Солвьева). Летом 1912 участвовал в деятельности Товарищества артистов, художников, писателей и музыкантов в Териоках. В Студии Мейерхольда на Бородинской (1913–1916) вел класс по изучению приемов игры итальянской комедии масок. С 1914 сотрудничал в журнале «Любовь к трем апельсинам». Был автором ряда оригинальных драматических произведений и арлекинад. С февраля1918 активно работал в Петрогр. отд. Театр. отд. Наркомпроса (секретарь историко-театральной секции, с марта 1919 — председатель репертуарной секции). Самостоятельные режиссерские работы Соловьева начались с постановки его пьесы «Ожерелье королевы» в петроградском театре «Комедия» (1915) и пантомимы-интермедии к комедии Вольтера «Чудаки, или Господин с Зеленого мыса» (1917, Михайловский театр). Вместе с Н.В. Петровым и С.Э. Радловым принимал участие в подготовке массовых представлений: «Торжество коммуны» (лето 1920), «10 лет Октября» на акватории Невы (1927). В 1920–1930-х осуществил постановки более 30 заметных спектаклей в Петрограде-Ленинграде: в Театре народной комедии, в Лиговском драматическом театре, в Театре новой драмы, в БДТ, в Красном театре, в Театре им. Ленинского комсомола (Л) и др. С осени 1923 возглавил Молодой театр. Постановки Соловьева в значительной степени были ориентированы на сценическую практику В.Э. Мейерхольда (тяготение к динамичному, эмоционально насыщенному актуальному спектаклю, сгущенность выразительных средств с доминирующим гротескно-фантастическим началом, режиссерский монтаж драматургического материала, использование новейших технических приемов). Ко времени поступления в АТ определились оригинальная творческая позиция Соловьева и его режиссерские приемы (стремление к реконструкции, возрождению утраченных старинных театральных традиций: приемов итальянской комедии масок, театра Шекспира, Мольера, восточного театра). Все постановки Соловьева в АТ, за исключением спектакля «Пожарской», были осуществлены в соавторстве с другими режиссерами — Н.В. Петровым («Делец» (1928), «Тартюф» (1929), «Командарм-2» (1930), «Робеспьер» (1931), «Нашествие Наполеона» (1931)), и Л.С. Вивьеном («Радость» (1931)). Постановка «Дельца» (пьесы В. Газенклевера) стала спектаклем, сыгравшим этапную роль в истории АТ, обозначившим поворот в сторону современности. В этой работе декларировался отказ от свойственной АТ стилистики салонной комедии. Ярко выраженное стремление к разоблачению буржуазной действительности отразилось в четко обозначенной позиции АТ, заключавшейся в сгущенно-ироническом показе мира мошенников и финансовых воротил. Текст пьесы был разбит на эпизоды, каждому из которых соответствовал определенный стиль сценического исполнения, «начиная от психологической мелодрамы и кончая мюзик-хольным гротеском» (ЖИ. 1928. № 51. С. 9. — Н. Петров, Вл. Соловьев). В спектакле делалась попытка передать зрителю ощущение большого индустриального капиталистического города. Использовались новейшие технические эффекты (кино, радио, движущиеся установки и пр.). В лирические моменты герои перемещались на особую площадку над оркестром (трактуемую как прием японского театра), увеличивая масштаб происходящего и разыгрывая наиболее важные сцены крупным планом. В области актерской техники спектакль демонстрировал пересмотр сценических средств: «Не расплывчатое и бесцельное хождение по сцене, а четкие, подчиненные музыкальному ритму и точному рисунку мизансцены. Не длительные паузы для переживаний, а четкий ритм психологического рисунка. Не вялое, лишенное законов мелодии слово, а музыкально построенная речь» (Сто лет: АТ — Театр Госдрамы. Л., 1932. С. 502–503. — Н. Петров). Сатирическая острота пьесы получила высокую оценку критики, и спектакль вошел в основной репертуар АТ. В постановке «Тартюфа», стремясь к обобщенному показу «среды ханжей, святош и лицемеров», создатели спектакля перенесли действие в современность и ввели дополнительные, внетекстовые интермедии, показывающие связь комедии Мольера с реальностью ХХ в. (ЖИ. 1929. 1 дек. № 48. С. 12–13. — Н.П. Акимов, Н.В. Петров, В.Н. Соловьев). Спектакль открывался идиллической вставной пантомимой в стиле Людовика XIV, из спускающихся с колосников золотых рогов изобилия сыпались цветы. Однако на месте этих символов благополучия и процветания тут же возникали гигантские сточные трубы, из разрыва которых появлялись участники действия, «буржуазная нечисть», смываемая в финале потоками воды. В интермедии «Тартюф-миссионер» в центре круга, образованного понуро бредущими арестантами, скованными цепями, неожиданно вырастала во всю высоту сцены огромная фигура Тартюфа с поднятым для благословения крестом. Но когда заключенные бросались на Тартюфа, крест в его руке сменялся пистолетом, а фановые трубы превращались в жерла орудий, направленных на арестантов и в зрительный зал. В постановке использовались элементы восточного (японского) театра (так называемая «цветочная тропа» — узкая дорожка, шедшая вдоль оркестровой ямы), вводилась кинохроника. Однако смысл метафорического языка, образной символики спектакля, поднимающей бытовое событие до уровня обличения всего буржуазного общества, не всегда доходил до зрителей. Постановка была отрицательно оценена критикой, усмотревшей в ней ничем не оправданное нагромождение трюков и аттракционов, заслоняющее обличительный пафос пьесы. Спектакль «Командарм-2» по пьесе И. Сельвинского (сорежиссеры Соловьева - Н.В. Петров и И.С. Зонне), был полемичен по отношению к постановке этой пьесы Мейерхольдом в ТИМе, показанной за полгода до этого. В постановке АТ была сделана попытка вернуться к авторской трактовке пьесы как схватки двух равновеликих революционных характеров. Однако в годы «великого перелома» и развернувшейся кампании против интеллигенции ленинградская трактовка пьесы не удовлетворила критику и зрителей. По мнению рецензентов, АТ неправомочно преувеличил «значение интеллигенции в пролетарской революции» (Красная газ. 1930. 16 янв. С. 4. — А. Гвоздев), необоснованно выдвинул на первый план интеллигентного «рыцаря революции» Оконного, фигура которого «пропитана чисто-литературными настроениями и воспоминаниями о декадентстве, символизме и т. д.». (РиТ. 1930. № 4. С. 8–9. — Сим. Дрейден). После единственного показа в филиале АТ (б. Студии АТ) спектакль был снят с репертуара. В постановке «Робеспьера» Ф. Раскольникова режиссеры стремились направить главное внимание на вскрытие социальных противоречий в период падения мелко-буржуазной диктатуры во Франции в конце XVIII в. Стремясь к воссозданию атмосферы эпохи, постановщики включили в текст инсценировки ряд исторических документов (отрывков из речей Робеспьера, его стихов, фрагментов революционных листовок и др.), ввели в спектакль группу французских ремесленников, демонстрировавших классовое отношение к происходящим событиям (см.: Красная газета, вечерний вып. 1931. 12 февр. С. 3. — Н.В. Петров, В.Н. Соловьев). Несмотря на положительную оценку критикой спектакля в целом, трактовка образа главного героя, представленного «болезненным интеллигентом-неврастеником», была признана неудовлетворительной, ведущей к снижению высокой социальной драмы до уровня интимной пьесы (см.: Красная газ. 1931. 15 февр. С. 4. — С. Мокульский). Постановка пьесы «Нашествие Наполеона» (переработка А. Луначарским и А. Дейчем пьесы В. Газенклевера), рассказывающей об ожившем в эпоху капитализма Наполеоне, изображенном романтическим героем, была расценена в печати как отход от линии критического осмысления буржуазного общества и возвращение к стилистике салонной пьесы. Несмотря на тщательность постановки и виртуозность актерской игры, спектакль охарактеризовали как проникновение на сцену чуждой идеологии (Ленинградская правда. 1931. 8 июля. С. 4. — В. Вишневский, А. Штейн, А. Зиновьев, Я. Горев), как спектакль, в котором сказалось «отсутствие общественной устремленности театра» (Красная газета. 1931. 15 июля. С. 4. — В.Г.). Следующая премьера — постановка пьесы «Радость» Д. Щеглова (сорежиссер Л. Вивьен) — была признана неудачной из-за слабости драматургического материала, несмотря на попытки АТ «оживить движущиеся схемы персонажей… насытить пьесу кровью и плотью» (Смена. 1931. 26 дек. С. 4. — М. Янковский). Последняя и единственная самостоятельная режиссерская работа Соловьева в АТ — «Пожарской» М. Крюковского (1932) — была возобновлением в дни празднования столетнего юбилея АТ классического придворного патриотического спектакля, которым открылся АТ. Соловьев до мелочей воссоздал стиль и характер актерской игры того времени, когда на сцене господствовал ложно-классический пафос и подчеркнуто-статический характер мизансцен, о чем он написал в «Пояснениях режиссера» (Красная газета, веч. вып. 1932. 10 сент. С. 3). В 1932 Соловьев выступил сорежиссером при возобновлении мейерхольдовской постановки «Дон Жуана», добившись точного воссоздания спектакля 1910. Как режиссер-консультант Соловьев участвовал в ряде постановок в музыкальных театрах: Малом оперном театре, Театре музыкальной комедии, ГАТОБ, Ленинградском хореографическом училище. С 1918 преподавал в ШАМ, КУРМАСЦЕП, в Студии АТ, с 1922 — в ИСИ–ЛГТИ, где помимо чтения лекций руководил большим количеством студенческих постановок. Также преподавал на театральном отделении Академии Художеств, в Хореографическом училище, в Ленинградской консерватории. Был одним из ведущих сотрудников Российского института истории искусств (с 1920 профессор, с 1921 — действительный член разряда истории театра, читал курсы по истории зарубежного и русского театра). Соловьев признан одним из зачинателей научного театроведения. Сочинения: К истории сценической техники commedia dell’arte: (Из речи, читанной на открытии Студии Вс.Э. Мейерхольда) // Любовь к трем апельсинам. 1914. № 1. С. 10–14; № 2. С. 34–40; № 3. С. 77–82; № 4/5. С. 56–66; № 6/7. С. 70–83; Любовь к трем апельсинам. Дивертисмент. Двенадцать сцен, пролог, эпилог и три интермедии. По сценарию К. Гоцци (совместно с К.А. Вогаком и В.Э. Мейерхольдом) // Там же. 1914. № 1. С. 18– 47; «Маскарад» в АТ // Аполлон. 1917. № 2–3. С. 72–76; Петрогр. театры // Там же. 1917. № 6–7. С. 89–90; «Мнимый больной» (Гос. Драм. театр) // Жизнь искусства. 1920. 24 марта. С. 1; «Мещанин-дворянин» // Жизнь искусства. 1923. № 16. С. 15; Двенадцатая ночь // Рабочий и театр. 1928. № 3. С. 8; «Соломенная шляпка» // Там же. 1928. № 23. С. 7); Период исканий и «классики» в театре // 100 лет. АТ — Театр Госдрамы. Л., 1932. С. 441–488); «Бесприданница» А.Н. Островского // Наша работа над классиками: Сборник статей ленингр. режиссеров. Л., 1936. С. 235–258. Лит.: ТЭ; Репертуар АТ (ук.); Гвоздев А. «Тартюф» в Госдраме // Гвоздев А. Театр. критика. Л., 1987. С. 108; Пиотровский А. «Тартюф» и проблемы сезона // ЖИ. 1929. № 51. С. 3; «Командарм» в Госдраме // Красная газ., веч. вып. 1930. 6 янв. С. 4; Мокульский С. Еще о «Робеспьере» // РиТ. 1931. № 8–9. С. 6; Верховский Н. «Робеспьер» // Красная газ., веч. вып. 1931. 14 февр. С. 3; Рудницкий К. Режиссер Мейерхольд. М., 1969. С. 149–152; Алянский Ю. Театр. легенды. М., 1973. С. 188–217; Вербинина. С. 37, 39, 130, 222, 228, 229; Райкин А. Восп. СПб., 1995. С. 95–108; Золотницкий. Акад. театры… (ук.); Дмитриев П.В. О псевд. В.Н. Соловьева в ж. «Аполлон» // Зап. Санктпетерб. гос. театр. б-ки. Вып. 4/5. СПб., 2003. С. 93–99; Научноисследовательский проект по творческому наследию В.Э. Мейерхольда «Любовь к трем апельсинам» (1914–1916): В 2 т. СПб., 2014 (ук.); Гудим-Левкович О.И. «Живите долго…»: Восп. Дневники. Письма. Л., 2017. С. 5, 9, 66, 72, 93, 96, 119–125, 137, 140, 143–149, 202, 260, 315. Арх.: СПбГМТиМИ. Ф. 94; ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Д. 1906, 46668; ЦГАЛИ СПб. Ф. 259. Оп. 2. Д. 669; АТ (Личная учетная карточка В.Н. Соловьева). Галанина, Ю. Соловьев В.Н. // Национальный драматический театр России. Александринский театр. Актеры, режиссеры : энциклопедия... — Санкт-Петербург : Балтийские сезоны, 2020. — С. 676-677.