Персоналии
Каратыгина (Каратыгина 1-ая, Колосова) Александра Михайловна, артистка
Каратыгина (Каратыгина 1-ая, Колосова) Александра Михайловна, артистка
Персоналия
Каратыгина (Каратыгина 1-ая, Колосова) Александра Михайловна
Годы жизни
04.(16).02.1802, Санкт-Петербург - 07.(19).03.1880, Санкт-Петербург, похоронена на Смоленском кладб., в 1936 прах перезахоронен в Некрополе мастеров иск-в Александро-Невской лавры.
Вид деятельности
Артистка
Период работы в театре
Биография
Урожденная Колосова. Муж — В.А. Каратыгин. Из театральной семьи. Отец М.П. Колосов — музыкант оркестра императорских театров, мать — балерина Е.И. Колосова (урожд. Неелова). Окончила пансион. Драматическим искусством занималась с А.А. Шаховским, затем П.А. Катениным. Дебютировала в дек. 1818 в роли Антигоны («Эдип в Афинах»). Критики были довольны ее игрой, хотя молодая дебютантка и не достигла трагической глубины чувств, свойственных ее знаменитой предшественнице К.С. Семеновой. Колосова была искренна и трогательна, покоряла очарованием юности и «нежностью». «Это не актриса, но сама Антигона. С какою трогательною попечительностью, с какой детской нежностью водит она слепого Эдипа! Нежность, негодование, страх, надежда, отчаяние попеременно изображаются у ней в глазах» («Благ.» 1821. Ч. 15. № 17–18. С. 320–321. — Любитель театра). Вторая дебютная роль — Моина («Фингал»), в которой она была «пластично прелестна» (Арапов. С. 272). Роль Моины стала одной из основных в ее последующем репертуаре. По мнению критики, она «хорошо поняла прекрасную роль свою: она была нежная дочь и страстная любовница; чувства той и другой выражала как должно» («Благ.». 1821. Ч. 16. № 19–20. С. 89. — Любитель театра). Для третьего дебюта была выбрана роль Эсфири в одноименной трагедии Расина. По мнению Арапова, Колосова имела в ней «полный успех» (С. 273), но другие критики, признавая ее несомненный талант, считали, что дебютантке больше удавались эпизоды, в которых героиня представала тихой, кроткой, страдающей. Героические эпизоды ей удавались меньше. Судя по дебютам, ей не хватало натуральности и простоты; порою она излишне жестикулировала; особенно не нравилась ее метода чтения стихов, растянутая и манерная. Но в целом дебюты были признаны успешными, и Колосова была зачислена в труппу, где играла главные роли в трагедиях и комедиях, а после ухода Семеновой заняла все первые роли. В начале Каратыгина выступала в основном в трагедиях: Ифигения («Ифигения в Авлиде»), Заира в одноименной трагедии, Пальмира («Магомет»), Креуза («Медея»). В роли Ксении («Димитрий Донской») «переходы… от отчаяния к восторгу и потом, когда она узнает, что судьба Димитрия никому неизвестна, опять к отчаянию, г-жа Каратыгина выразила превосходно» (СП. 1828. 21 июля. — М.А. Яковлев). Одна из любимых ролей — Мария Стюарт в одноим. трагедии Шиллера. Образ королевы в ее исполнении был проникнут сдержанным страданием, человеческим достоинством и покорностью судьбе. В роли Луизы («Коварство и любовь») Каратыгина играла «как искусная актриса, с умом, чувством и высоким образованием. В ней недоставало одного только: простоты милой девицы мещанского звания, простоты, которая очаровала Вальтера, и должна очаровывать зрителей. …Она была героиня, но — не простодушная Луиза, увлеченная в пропасть любовью, легковерием и простосердечием. Голос, движения и поступь г-жи Каратыгиной составляли резкую противуположность с ролью умной, но простодушной, неопытной мещанки. Она слишком декламировала…» (СП. 1828. 20 сент. — Ф.В. Булгарин?). Очевидно, актриса, наделяя свою героиню чертами высокой трагедии, хотела соответствовать своему партнеру Каратыгину–Фердинанду, который также играл сильную, страстную, благородную натуру. Роль Гермионы («Андромаха»), по мнению критики, позволила ей продемонстрировать всю гибкость и силу своего таланта: «От начала до конца она вела эту роль с удивительным расчетом, с жаром и чувством и выдержала ее в полном смысле слова. Манера ее игры, очаровательная дикция и искусство, с которым она читает стихи, так увлекательны, что даже плохие стихи в устах ее теряют всю свою шероховатость, становятся сильными и звучными, как музыка» (СП. 1836. 20 окт. — П.М. Юркевич). 1830-е — расцвет творчества Каратыгиной. В этот период она много играла в мелодрамах и комедиях. Большим успехом пользовалась в роли Марии («Мария, или Семнадцать лет из жизни женщины») — представая юной девушкой, блестящей знатной дамой и матерью взрослой дочери. «Все эти переходы совершились в один вечер, в одной драме, в продолжении двух часов. Какой чудесный талант!» — восхищался критик (СП. 1837. 12 марта. — П.М. Юркевич). Современники отмечали особое искусство артистки в передаче душевных движений этой героини: «Вся эта внутренняя борьба, все эти сердечные страдания, тем более ужасные, что должны быть подавляемы и скрываемы, выражались Каратыгиною без всякого преувеличения, одною только мимикою, с неподражаемым искусством» (Вольф, 1. С. 52). О зрелости и мастерстве актрисы свидетельствуют такие роли, как Антония («Велизарий»), Волумния («Кориолан»), Елена Глинская в одноим. драме Н.А. Полевого, сыгранные ею в начале 1840-х. Даже Белинский, который был «решительно не в состоянии привыкнуть к ее певучей дикции, к ее выкликиваниям и вскрикиваниям, к ее рисующимся позам», признавал, что в «Велизарии» «сцена обвинения мужа перед лицом императора и сената была прекрасна» (III. С. 323). Каратыгина славилась своими манерами, она легко и свободно чувствовала себя в ролях светских женщин и знатных дам, с успехом играла в комедии: Досажаева («Школа злословия»), Селимена («Мизантроп»), Сильвия («Любовь и случай»), графиня («Свадьба Фигаро»), Мирандолина («Мирандолина, или Седина в бороду, а бес в ребро»), Адель («Урок старикам»). Ее Досажаева даже в сцене ссоры с мужем была «не вздорная женщина, но умная, пылкая, добродетельная, хотя несколько легкомысленная супруга» (СП. 1828. 7 июня. — М.А. Яковлев). В роли г-жи Гиз («Спальня, или Полчаса из жизни герцога Ришелье») она нравилась «прекрасной игрой» (СП. 1828. 16 июня. — М.А. Яковлев). А.С. Грибоедов видел Каратыгину в роли Софьи («Горе от ума»), но эта роль не привлекла актрису, зато она с блеском играла крошечную роль Натальи Дмитриевны Горич, в которой, как писал один из рецензентов, «достигла возможной степени совершенства. Для этой роли надобно было познание большого света, тон хорошего общества, чрез который пробиваются привычки провинциального города, в характере надлежало выказать господство над мужем, в нежных оттенках, без брани, без капризов, но в виде участия к мужу, в желании оправдывать его, и все это выполнено г-жою Каратыгиной с такою отчетливостью, что мы не постигаем, чтобы можно было сыграть лучше» (СП. 1830. 11 февр. — Т. В.). Позже другой критик, сетуя, что Каратыгина перестала играть эту роль, отмечал: «Несмотря на небольшой объем сего характера, она была сама прелесть» (СП. 1831. 30 нояб. — Х.Х.). Об исполнении роли г-жи де Лери («Женский ум лучше всяких дум») писали: «Какая простота и вместе, какая прелесть в разговоре, во всех движениях! Сколько благородства, невинного кокетства и веселости в манерах, сколько иронии в ее насмешках, какое тонкое знание всех легких оттенков светской женщины!» (СП. 1937. 28 дек. — П.М. Юркевич). Др. роли: Анна («Она помешана!»), Берта («Гусситы под Наумбургом»), баронесса де Вальер («Баронесса де Вальер, или Кто прав, кто виноват»), Эльмира («Обман в пользу любви»), Елена («Недоверчивый, или Елена и Клерваль»), Жервеза Шатофлери («Эсмеральда, или Четыре рода любви»), Екатерина («Князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский»), Генриетта («Генриетта, или Мщение через два года»), Роксолана («Роксолана»), Тизбэ («Венецианская актриса»), Анна Демби («Кин, или Гений и беспутство»), Эмма («Все или ничего»), Марина Мнишек («Рука Всевышнего Отечество спасла»), Зарема («Керим Гирей, крымский хан»), Гортензия («Пятый акт»), Ольга («Пожарской»), Люция («Фрегат Надежда»). Соч.: Восп. // Каратыгин П.А. Записки: В 2 т. Л., 1929–1930. Т. 2. С. 121– 267; Мое знакомство с А.С. Пушкиным // Там же. С. 268–288; Полемические заметки // Там же. С. 289–294. Лит.: Брокгауз; РБС; БСЭ; ТЭ; РП; Арапов. 271, 272, 274–278, 280, 289, 292, 296, 299–303, 305, 311, 313, 316, 320, 328, 341, 342, 344, 346–348, 354, 356, 357, 359, 360, 369, 379; Вольф, 1. С. 2, 6, 11, 18, 21–24, 28, 31, 33, 34, 39, 44, 52, 61, 69, 70, 79, 80, 89, 95–97, 101, 108–110, 137, 152; Вольф, 2. С. 74, 84, 93, 102, 112, 166; Белинский (ук.); Сюжеты. С. 7–30. Арх.: РГИА. Ф. 497. Оп. 1. Д. 3682, 3766, 4960. Майданова, М. Каратыгина А.М. // Национальный драматический театр России. Александринский театр. Актеры, режиссеры : энциклопедия... — Санкт-Петербург : Балтийские сезоны, 2020. — С. 336-338.
Cпектакли
"Наследница", 1828 (Княгиня Лирская, молодая вдова)
"Дон Карлос, инфант испанский", 1829 (Королева Елизавета)
"Эмилия Галотти", 1831 (Эмилия Галотти)
"Женский ум лучше всяких дум", 1837 (Мадам де Лери)
"Тартюф", 1841 (Эльмира, жена Оргонта)
Показать все (10)